ПРИШЛЁПНУТЫЙ

ПРИШЛЁПНУТЫЙ

1.

                –  Садитесь, – указал редактор на стул. – Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома. Кто мог ожидать, что в наше время тревог и безнадёжных усилий, явится  молодой человек с единственной целью протянуть мне руку помощи. Совсем, как в 19 веке или того раньше. Одним словом, старина.

                – Я беспокоился, что вам будет неприятно. 

                – Почему вы так решили? 

                – Мне казалось, что предложение, с которым обратился к вам, не совсем прилично.

                – По нынешним временам очень непросто отличить приличное от его антипода.  Неприлична моя газета. Не в том смысле, в котором вы думаете, предлагая свою прозу, а в том, что любое разорившееся предприятие, оскорбительно для чувства чести, а потому неприлично. 

                – Стало быть, вы разорились. Я, признаться, думал, что всё это досужие разговоры, исходящие от ваших недругов. 

                – Недруги никуда не делись, да и я пока ещё держусь, но из последних сил. Меня покидают все: читатели, авторы, спонсоры. Буду перед вами честен, вы первый автор за последние несколько месяцев, которого я принимаю у себя.  

                – Уж авторы могли бы, кажется, вас поддержать. 

                – И поддерживали, пока я мог платить. 

                – Значит, вам понравились мои рассказы? 

                – Ничуть. Они пропитаны сексом, как подушка проститутки, а я, знаете ли, старомоден: верен жене и ревную дочь к будущему супругу.   

                – Вот как! У вас есть дочь, и она собирается замуж?

                – Никуда она не собирается, иначе я бы сделал из неё отбивную. Но одна мысль, что такое может случиться…  

                – Однако согласитесь, что на сексе всё построено и устроено. Без него не было бы не только моих рассказов, но и вашей жены и дочери.   

                – К сожалению! – единственное, что могу сказать по этому поводу. – К глубочайшему моему сожалению.  

                – Но почему вы так настроены против секса, что даже Марту…    

                – Какую Марту? О какой Марте вы говорите? Вам знакома моя дочь? 

                – С чего вы взяли?  

                – Что взял?  

                – Будто я с нею знаком. 

                – Вы громко назвали её имя.  

                – Я назвал её имя? Вы что-то путаете. Мало чьё имя я мог назвать. Выходит, все, кого я назову, непременно ваши дочери? 

                – Вы меня совсем запутали. 

                – Давайте вернёмся к моим рассказам. Они вам понравились?  

                – Если честно, нет.  

                – Как бы там ни было, уверен, их публикация способна спасти вашу газету.  

                – Хотелось бы надеяться, хотя это против моих принципов.  

                – Принципы для вас дороже денег?  

                – Так было до сих пор, но принципы, не поддержанные материально, как выясняется,  пустой звук. Поэтому я и закрываю глаза. И всё же сама мысль, что ваши рассказы попадут в руки молоденькой девушки, она их прочтёт и…  

                – Марта?   

                – Что Марта?

                – Ничего Марта. Вы ослышались. Говорите об абстрактных девушках, а думаете о своей дочери. Неужели я сообщу ей нечто, о чём она не знала и даже не догадывалась?  В восемнадцать-то лет…  

                – Откуда вам известно, что ей восемнадцать? 

                – Кому? 

                – Марте. 

                – Сами сказали. 

                – Не припомню. 

                – Не сказали, но подумали. Я же не с потолка взял.     

                  – Не допущу, чтобы моя дочь…   

                – Раз вы так уверены в себе, то нечего беспокоится о чужих дочерях. Печатайте — и делу  конец. Вам нужен тираж, а подымут его непременно женщины. Именно они будут главными вашими читателями. Так уж они устроены, что в жизни их больше всего интересуют секс и деньги. За тем, кто в их представлении, обладает и тем и другим, пойдут хоть на край света.   

                – Именно такой вывод напрашивается после прочтения ваших изделий. И всё же, нельзя ли несколько смягчить?  

                – Я, как мне представляется, ничем не погрешил против истины. Стало быть, вы хотите смягчить истину? 

                – Истину, пожалуй, трогать не будем. Но некоторые откровенные эротические описания… Не обязательно натурально изображать, как женщина превращается в шлюху. Но если даже и так, разве она не может осознать ошибочность своего недостойного поведения и выйти счастливо замуж? 

                – Чтобы изменять мужу? 

                – Всякий раз, когда такая мысль придёт ей в голову, она могла бы пойти в церковь, исповедаться и помолиться. 

                  – А кто её туда поведет? Рассчитывать на меня нет смысла. Я могу повести женщину только в постель.  И давайте, наконец, выясним, чем вы больше озабочены, спасением своим или заблудших женщин?  

                – Нет, нет, спасать я намерен себя.  

                – Тогда печатайте. От читателей и спонсоров у вас не будет отбоя.

2.

                               

                – По-моему, твой отец, как бы сказать помягче, пришлёпнутый.  

                – Ты находишь? – Марта, самозабвенно ласкавшая тело возлюбленного, с трудом оторвалась от привычного занятия, заинтересованная услышанным. – Впрочем, раз ты пришёл к такому выводу, значит, у тебя имеется серьёзные на то основания. Я не собираюсь из-за такого пустяка спорить с моим повелителем. – И снова ушла с головой в прерванное было занятие. 

                – О. благодарю тебя, любимая! Как замечательно. Ты самая сексуальная женщина в мире. Жаль, что не устраиваются такие конкурсы. Если бы отец видел тебя сейчас… 

                – И что? Если он и впрямь, как ты утверждаешь, пришлёпнутый, ровным счётом ничего бы не понял. 

Борис  Иоселевич