ЖЕНЩИНА В ПОЛИТИКЕ

ЖЕНЩИНА В ПОЛИТИКЕ

/почти эротика/

                Вот вы, уважаемый, выразились о женщинах, будто они... Ну и так далее... А я утверждаю, на основании собственного и мирового опыта, что женщины, или будем говорить дамы, не так страшны, как мы сами их воображаем. Некоторые вообще ни-че-го, а некоторые — о-го-го!

                На последних выборах в парламент наш округ предпочёл именно женщину. Очень даже выразительная особа: глаза, будто неисчерпаемый источник недополученного, ноги — словно дорога в никуда, сколько вдоль них не иди, до цели не добредёшь, но обещаниями сыт будешь. К тому же без лифчика и в очках. Точь в точь “Мерседес” последнего выпуска, хоть стоп-сигнал к фальшборту прикрепляй.

                И на трибуне неотразима. “Я, – пообещала  дама, – перво-наперво, мужиков наших  облегчу. Уж очень они у нас несчастные, в обязанностях, как в кандалах: гражданские, производственные, супружеские...  А права? Имеются ли таковые вообще, кроме права на помилование по статье за изнасилование? Нет, дорогие мои избирательницы, мужиков надо спасать для нашего же с вами блага ”.

                Избирательницы, понятно, взъярились, а моя супруга больше всех. “Ах, кричит, стервоза, ещё не дУпутат, а уже наших мужиков приглядела. Что же это будет, бабоньки,  когда она в руки, кроме власти, ещё что-то такое, всем нам необходимое, возьмёт”! А та, без всяких признаков смущения, ответствует: “Неразумная вы женщина! Разве главное в жизни наличие мужика? Главное, какая у него наличность”. Тут ей все зааплодировали, а моя жена громче всех, и дама единогласно оказалась в высшем органе.

                Но после выборов слиняла, как на ягодице южный загар. Только мы её и видели, что по телевизору. А в нём она вела исключительно светский образ жизни: c одними пьёт просто так, с другими —  на брудершафт, с третьими, — чтобы лучше быть понятой, с четвёртыми, — чтобы лучше их понимать. Короче, прикладывается к рюмочке, как к ручке папы римского. Таким образом, то, что у нашей избранницы именуется политической дискуссией, у моей жены, простите великодушно, не иначе, как блядкой.

                И как бы подтверждая подозрения моей супруги, наша политеса попала в обстоятельства, долгое время занимавшее избирательную общественность до такой степени, что позабыла о собственных нуждах. Оказывается, почти год её преследует  незнакомый мужчина, так что даже личную охрану к ней приставили, но и это не помогло.  Он пробрался в её спальню по водосточной трубе, и она поняла, что положение её безнадёжно, тем более, что всё равно   была уже раздета. Но оказалось, что наглецу  требовалось не то, что могла предложить в создавшихся  обстоятельствах, а рекомендация на получение гуманитарной помощи.

                – Уважаемый избиратель, – сказала она, – раз вы уже в моей постели, берите то, что можете взять сейчас.  А другую вашу просьбу будем решать в рабочем порядке.

                 Этот остроумный ответ долго будоражил нашу общественность, особенно женскую. И с тех пор для нас, мужиков, не было большего расстройства, чем намерение жен решать наши проблемы  упомянутым способом. И всё же, несмотря на некоторые мои личные разочарования, готов признать, что от женщин в политике кое-какой толк имеется. Сужу хотя бы по тому, что на нашей фирме, где я служу охранником, с их помощью решаются Особо Важные проблемы, возникающие от несанкционированных набегов следственных органов и налоговой инспекции. Разница лишь в масштабах. У секретУтки нашего директора Люси — один, у парламентской дамы — другой.

                А вот ещё  наглядный пример, подтверждающий сказанное. В соседней с нами, некогда братской стране вспыхнул бунт государственных мужиков. Простым людям не понять, чего могут не поделить жирующие на всём готовом. Только факт остаётся фактом: остервенились они и, приняв воинственные позы, стали один другому угрожать. Точь в точь, как два боксёра, претендующие на выход в финал. Однако в тот самый момент, когда положение представлялось

безнадёжным, объявилась дамочка, тоже из политических, и принялась  шмыгать между враждующими сторонами. Одну, вроде, поддерживает, дескать, за нашу и вашу свободу. И другой сообщает то же самое. И обе стороны, уверенные, что она с ними заодно, наперебой предлагают ей свидания, на что она соглашается и назначает места встречи, изменить которые нельзя. На радостях мужики побросали свои принципы, как ржавые копья, но самое примечательное в этой истории, что никто не чувствовал себя проигравшими, но все — победителями.

                 Нет, друзья мои избирательного призыва, как бы мы с вами не жаловались на женщин, без них не обойтись, хотя бы в той же политике. Что бы нынешняя политика стоила без их острого язычка, лукавого взгляда, умения увлечь и наобещать, и пускай никогда и ничего из обещанного не сбудется, остаётся главное — сама женщина. Жаль только, что мужчины-парламентарии не всегда это понимают. Но, к счастью, изобретено средство, способное приучить и приручить мужчину — женское равноправие. Окруженные плотным кольцом равноправных дам, мужчины в конце концов смиряются  с неизбежным, а  от того, чего не избежать, убегать нет смысла.

                Борис  Иоселевич