СЕНЬОРЫ
– Ух, ты! – Щенников, вдавливая
бинокль в глаза, локтем подтолкнул Близнецова. – Хороша настоечка, ничего не
скажешь. Какой дизайн. Одни этикетки чего стоят. Давненько ничего похожего не
попадалось. Подарочек, щедрей не бывает.
–
И крепость, надо полагать, подходящая, – подпел приятелю Близнецов.
– Даже навскидку, градусов
девяносто, не меньше. И не по какому-то Фаренгейту, а самому настоящему
Цельсию. Принять такое можно и без закуси.
– С закусью сложно, – согласился
Близнецов. – Ничего другого не остаётся, как наблюдать и молча сглатывать.
– Постарели мы с тобой, – не
отрываясь от бинокля, подвёл одному ему ведомый итог Щенников. – В былые
времена и не такое на десерт выпадало. Особенно, когда по номенклатуре числился.
Золотая, что ни говори, пора. Доставка на дом и к тому же с гарантией. Иной раз
пенится, как шампанское, иной — терпкое, как…
– У меня похожий был случай, –
бесцеремонно отобрав у приятеля бинокль, Близнецов сосредоточился на
таинственном объекте. – Однажды довелось заночевать в Испании. В Мадриде, стало
быть. Летели мы из Одессы в Кишинёв, но какому-то пассажиру приспичило в
Испанию, и стюардесса, посовещавшись с экипажем, согласилась доставить его в
требуемый пункт, поскольку авиакомпания, сообщила стюардесса, с некоторых пор
работает по принципу: вооруженный клиент всегда прав. Никто спорить не стал,
возможно, потому, что Мадрид.
Пока тамошняя полиция
разбиралась с непоседливым пассажиром, остальные разбрелись кто куда. Я,
понятно, в кабачок. Точного названия не припомню: то ли «Бьянка», то ли
«Пьянка». А вот, что запомнилось навсегда: выбор. Полная, скажу тебе,
гастрономическая демократия, притом, что в то время у нас в ресторанах даже тараканы занимались
оздоровительным бегом. Нынче и у нас есть выбор, но там он, чтобы покупали, а
здесь, чтобы смотрели. Нас, депутатов, это не касается, но ведь мы обязаны
думать не только о себе, и о народе. Хозяин заведения, добродушный, как
стоптанный валенок, что-то лопочет: «Сеньор! Сеньор»! То ли по-свойски, то ли по-савойски, а я про
себя размышляю, как бы повернуть дело так, чтобы уговорить его вкладывать
деньги в нашу растратно-затратную экономику, предварительно предоставив мне
кредит.
И пока я веду с ним
международные переговоры, подсаживается к стойке, не скажу фря, но фри самое,
что ни на есть, настоящее, с поджаристыми золотистыми боками, точно форель на
сковороде, и заглядывает мне в глаза, как я начальству в предвкушении
очередного повышения. Лёгкая, не дотягивающая до колен юбка, делает ещё более
заметным то, что и не собиралась скрывать. И тоже лопочет: «Сеньор! Сеньор»! Вспомнить
и то сладко.
– А что потом? – привычно
поинтересовался Щенников, знавший эту историю до подробностей и дважды, правда,
при других обстоятельствах, выдававший её за случившееся с ним.
– Ничего, – пожал плечами
Близнецов. – Нас собрали, погрузили в самолёт, в котором одно место оказалось
незанятым. Но после увиденного, Кишинёв показался такой дырой, хоть заказывай
обратный билет. Не в Одессу, конечно. Больше обращения «сеньор» слышать не
доводилось.
Между тем, женщина на пляже, за
которой оба наблюдали в бинокль, почувствовав, видимо, обращённые на неё
взгляды и желая ещё больше привлечь заблудшие в воспоминаниях души, повернулась
и стала глядеть в их сторону.
– Она! – забеспокоился
Близнецов. – Клянусь здоровьем жены, она!
– Кто?
– Испанская фря. И бока золотые.
И ноги длинные, словно кашне вокруг шеи оборачивай. И грудь нараспашку.
Щенников вырвал у друга бинокль,
дабы удостовериться в правильности им увиденного.
– Очень даже похоже, –
согласился он. – Неужели узнала? Видать, ты здорово запал ей в душу.
Столь непредвиденная возможность
возвратиться в незабытое прошлое, показалась Близнецову невероятной удачей.
Физиономия его расплылась в довольной улыбке, как у кота на солнышке. Точно
такая же была и у того неугомонного пассажира, когда нервные полицейские
надевали на его запястья «браслеты».
Борис Иоселевич
Комментариев нет:
Отправить комментарий